?

Log in

No account? Create an account

[icon] Почему японские камеры стали лучшими? (программная статья) - Dyor's Half-a-Live Journal — ЖЖ
View:Свежие записи.
View:Архив.
View:Друзья.
View:Личная информация.

Tags:, , , ,
Security:
Subject:Почему японские камеры стали лучшими? (программная статья)
Time:11:22 pm
Недавно мне задали вопрос: «Почему японские камеры стали лучшими?» Вкратце — это прямое следствие поражения Японии и Германии в войне, и особенностей японского национального характера. Букв немало, но историю фототехники от истории общей и политической оторвать нельзя никак. В этом тексте я попытаюсь проследить, из чего сложился тот фундамент, на котором выросли японские фототехнические колоссы.

До Второй мировой войны основная масса фототехники производилась в Германии и США, в меньшей степени во Франции и Англии, а оптика, за редкими исключениями, была практически целиком немецкой монополией. Собственно, даже американцы до середины 1930-х годов лучшие и самые дорогие камеры комплектовали именно немецкими объективами (в основном Carl Zeiss и Rodenstock, реже Meyer и Steinheil), а на те, что чуть попроще, ставили свои копии тех же немецких анастигматов и тессаров (Bausch&Lomb, Busch, Wollensak... фамилии тоже немецкие в основном, но эти люди были либо эмигрантами, либо вовсе американцами во втором-третьем поколении). Английский по происхождению триплет Кука (на самом деле Тейлора) предназначался для ещё более дешёвых камер, хотя дорогие английские объективы были ничуть не хуже немецких и американских. Но это я сказал просто для того, чтобы потом ситуация была чуть понятнее.

Собственно, первая своя фотографическая компания в Японии появилась аж в 1873 году, ещё во времена мокроколлодионных пластинок. Точнее, это был один на всю Японию человек, Сугиура Рокусабору, державший аптеку под названием Konishiya Rokube. Весь остаток XIX века, помимо лекарств, фирма торговала западными фотоматериалами и аппаратами, хотя в 1902 году выпустила свою первую потребительскую фотокамеру под названием Cherry Portable Camera. Реальные конкуренты у этой фирмы, которая со временем получила название Konishiroku, стали появляться уже только в 1930-е годы, хотя вообще производство фототехники в Японии было и раньше — PETRI (Kuribayashi Shashin Kogyo), например, была основана в 1907 году. Самые крупные из них тоже дожили до наших дней, только, в отличие от прямых наследников Konishiroku, остались фототехническими фирмами и по сей день. За пределами Японии то, что выросло из аптеки Сугиуры, в XX веке стало известно как Konica.

Поворотным, как и в случае с Германией, стал 1933 год. Только если в Германии изменилась политическая система (к власти пришёл Гитлер), то в Японии случилась череда событий, совершенно между собой не связанных... на первый взгляд.

На второй же — смотрим снова на общую историю: немцы вооружаются, японцы точат мечи. Растут патриотические, милитаристские и националистические идеи. С Германией Японию связывали весьма крепкие отношения ещё со времён реставрации Мэйдзи: система школьного образования прусская, воинские порядки прусские. Множество молодых японцев, желавших стать инженерами, медиками и военными, отправлялись на учёбу именно в Германию, которая в те времена, потихоньку объединяясь, была безусловным технологическим лидером и делила это место с Великобританией (время США наступит только ближе к рубежу веков). Франция (тоже испытавшая нашествие японских студентов) и Австро-Венгрия, выдав силами своих граждан фотографию, кинематограф и первый в истории специализированный портретный объектив, против такого положения не возражали: войны войнами, но французская лень и габсбургский нарциссизм фотографией не интересовались (к тому же в Вене больше внимания уделялось балам и пушкам, неизвестно чему больше... видимо, балам). Французы, правда, отметились замечательными объективами и крайне интересными аппаратами, но это было уже в основном тогда, когда японцы потихоньку наступали всем на пятки. Италия в те времена была кучкой мелких монархий. Испанцев всегда больше интересовала сиеста. Португалия? Не слышали. Швейцария (и в XX веке славная только специальными камерами с немецкой, опять же, оптикой) по уровню жизни больше напоминала нынешнюю Румынию: несмотря на то, что её нейтралитет и неприкосновенность были закреплены аж Венской конвенцией 1815 года, швейцарские банки стали нарицательным только в XX веке. Кроме того, Конфедерацию изрядно потрепало и в 1848 году, и в 1871-м. Тогда это была полунищая горная страна с беспокойными соседями и кучей внутренних противоречий (многие из которых никуда не делись, а просто спрятались в чуланы, откуда периодически пованивают до сих пор), но исправно поставлявшая этим соседям наёмников, которые сейчас остались только в Ватикане и на региональных праздниках. Те самые швейцарские гвардейцы, да-да. Скандинавы, подобно швейцарцам, тоже как сыр в масле не катались, не менее исправно поставляя полные корабли нищих и не очень переселенцев в Новый Свет. Многие голубоглазые и белокурые американцы имеют именно шведские и норвежские корни.

Соединённые Штаты имели массу внутренних проблем (как минимум Дикий Запад и гражданская война), и с 1832 до 1898 года занимались исключительно ими, вылезая на международную арену, занятую британской короной, только по крайней нужде. А всерьёз влиять на мировой порядок Белый дом начал только в 1917 году, после отправки войск в Европу на помощь британцам и французам. Хотя за техническими новинками следили исправно: Джордж Истмен, едва отладив свои первые изобретения и получив на них американские патенты, помчался в Лондон за британскими.

Российская империя же коммерческое занятие фотографией без разрешения просто запретила, как только власти соизволили его заметить и оценить потенциал влияния снимков на настроения в народе. Видимо, первыми в мире. Хотя понятия фотожурналистики тогда не существовало, да даже и цинкографию, позволявшую печатать фотоснимки в газетах до появления фотоклише и офсетной печати, ещё не изобрели. 14 ноября 1862 года циркуляром за подписью министра внутренних дел Петра Александровича Валуева фотографические заведения были приравнены к типографиям, литографиям и прочим печатням, для открытия которых требовалось личное разрешение того самого министра. Почему? Цензура. Тогда она в России считалась чем-то само собой разумеющимся, обязательным и была узаконена. 10 августа 1865 года гайки немного ослабили — разрешения нужно было испрашивать в канцеляриях губернаторов, которые брали на себя уведомление об этом МВД. К концу столетия функции выдачи билетов на право содержания фотоателье перешли к Русскому фотографическому обществу. Императорскому, кстати — государь Николай Александрович (Второй) сам всерьёз увлекался фотографией. После него самым высокопоставленным российским фотолюбителем стал уже только Дмитрий Медведев (Леониду Брежневу камеры, конечно, дарили, но он предпочитал автомобили).

Чуть не забыл об Оттоманской Порте, то есть нынешней Турции — в XIX веке она была грозной силой на поле боя и на дипломатических раутах. Но даже железные дороги на территории Малой Азии и Ближнего Востока строили до середины 1920-х годов исключительно европейцы и в основном для своих стратегических нужд...

Зачем я всё это говорю? Просто для того, чтобы показать тот расклад сил, который сложился в XIX веке и прямо повлиял на события века двадцатого. Ещё рекомендую прочитать замечательный труд Александра Мещерякова «Император Мэйдзи и его Япония».


* * *


Возвращаемся в 1933 год. Флаг со свастикой стал официальным символом Германии, которая начала усиленно вооружаться. В Японии были очень похожие настроения, но не было того, что называется материально-технической и конструкторской базой. Точнее, база-то (успешно купленная) была, но не та: истребители «Мицубиси» и «Накадзима», военные корабли, пушки, паровозы, немного автомобилей... Всё это японцы освоили быстро. Примерно с той же скоростью, что СССР (у которого, к слову, был немалый технологический задел с царских времён, причём столь немалый, что отечественные экономисты по сию пору считают 1913 год реперной точкой в своих выкладках). Правда, в Японии, в отличие от СССР и Германии, роль «разрушителя» сыграли не столько люди и их войны, сколько силы природы: Великое землетрясение 1923 года уничтожило Токио почти подчистую. Войн внутри самой Японии не было: после укрепления власти императора Муцухито (Мэйдзи) японцы на своей исконной территории чужих солдат, иначе как в составе делегаций, не видели до 1945 года. Были и другие общие черты: в Германии Lebensraum, в Японии паназиатская идея. И усиленно накалявшееся с конца XIX века желание превосходства нации (хотя за сто лет до этого японцы японцами себя не называли и ни о каком «национальном самосознании» речи не шло).

Молодые подданные императора, многие из которых получили западное образование (или имели таких знакомых) хотели лидерства во всём. Кое-от-кого не укрылась и Leica IIa. Официальная история Canon гласит, что когда один из основателей Canon, Ёсида Горо, в очередной раз приехал в Шанхай купить запчасти для фотокамер (он держал фоторемонтную мастерскую), американец Рой Дилэй, владевший магазином, ответил ему так: «А почему вы до сих пор покупаете запчасти? Ваша страна выпускает отличные военные корабли и самолёты. Если уж ваш народ может выпускать такие прекрасные линкоры, то почему до сих пор не можете освоить запчасти для фототехники?». Это послужило прекрасной мотивацией.

Дальномерка из Вецлара в начале-середине тридцатых считалась (а во многом и была) последним словом фототехники: не то что бы качество изображения, даваемого объективом «Эльмар» на киноплёнке, прямо уж так превосходило форматные негативы американских зеркалок и пресс-камер. Откровенно говоря, наоборот: узкий формат с большим по детализации и «пластике» при прочих равных вообще не сравнить. Но у «Графлексов» был один большой недостаток: размер. Фотографы любят хорошую картинку, но спина дороже. А если картинки достаточно для газеты, а камера незаметная, то возможностью делать контактные отпечатки в качестве конечного продукта можно и поступиться. В общем, всеми правдами и неправдами Ёсида Горо добыл «Лейку» специально для экспериментов и начал её копировать. Так делали многие — не только в СССР («ФЭД»), но и везде, где вообще выпускали фотоаппаратуру. В Штатах тоже, хотя и по-своему (Zephyr, Argus).

Другие ниши тоже заполнялись: несколькими месяцами ранее молодая фирма из Осаки начала выпускать клон немецкой пресс-камеры Plaubel Makina, до этого отличившись только примитивной гармошкой-мыльницей. Фирма изначально называлась «Нитидоку Сясинки Сётэн», но в 1931 году взяла современное название, склеив первые буквы своего англоязычного описания и фамилии основателя: «Mechanisms, Instruments, Optics and Lenses by Tashima». То есть MINOLTA. Как самостоятельные и весьма значимые в фотомире единицы Minolta и Konica просуществовали до объединения 2005 года, а окончательно исчезли с арены в 2007-м, полностью передав все фотоаппаратные дела электронному монстру Sony, плёнку компании DNP, а производство и обслуживание минилабораторий лидеру рынка Noritsu. Сейчас объединённая компания преуспевает на рынке офисной копировальной техники.

К началу 1930-х в Японии уже было своё полностью отлаженное оптическое производство, обслуживавшее в основном военных, медиков и учащихся. В 1917 году три небольшие фирмы по производству линз и оптических приборов объединились в АО «Японоптика-Токио». Шучу, конечно. Фирма назвалась Nippon Kogaku Tokyo K.К. Лучше них на островах линзы делать никто не умел, поэтому Ёсида и Утида обратились именно туда с тем, чтобы получить для своей копии «лейки» копию «эльмара». Факт не скрываемый, хотя и не общеизвестный — на первых камерах фирмы, которая позже стала Canon, стояли объективы фирмы, после войны назвавшейся Nikon. Это название тоже с немецкими корнями, сплав Nippon и Ikon. Того самого, который Zeiss Ikon. А вот первые объективы этой фирмы название Nikkor получили сразу — окончание «or» традиционно для оптики, а первая часть, Nikko, — вестернизированное сокращение полного названия компании. У Nippon Kogaku, к слову, были конкуренты: Asahi Kogaku и Olympus (до и во время Второй мировой войны нередко менявший названия: TOKIWA, OIC, Takachiho). На волне подъёма отрасли возникали не только мастерские (TOPCON — Tokyo Kogaku, 1932), но и симбионты (Fuji Photo Film, 1934 — по большому счёту, первый прямой конкурент Konishiroku в части фотоматериалов). К 1940 году появились и собственные разработки: инженер Мамия Сэйити придумал оригинальную и непревзойдённо надёжную конструкцию складной дальномерной камеры под 120-ю плёнку, и при финансовой помощи господина Сугавары Цунэдзиро начал её выпускать. О торговой марке Мамия долго не думал, сделав ею свою фамилию в латиничном написании — Mamiya. Буквы SM в одном из логотипов — его инициалы.

Неизвестно, куда бы завели японцев сочетания копирования успешных немецких аппаратов с талантливыми рационализациями, сводившимися к упрощению механики и повышению надёжности при сохранении функциональности, но тут японские генералы вздумали уничтожить Тихоокеанский флот США, попутно наводя ужас на половину Азии. Этим Япония навлекла на себя львиную долю гнева и мощи американской армии вместе с её союзниками — британцами, австралийцами и новозеландцами. Индульгенций японским конструкторам фотоаппаратов никто не выписывал, в отличие от немецких — Zeiss и Leitz выпускать аппараты до конца 1944 года не прекращали. Сначала рабочие стали делать ружья, пулемёты и двигатели, потом стали солдатами, а потом всё стало совсем плохо и ни о каких фотоаппаратах речи уже не шло: немцы и американцы всё равно были впереди, а станки и металл японское правительство предпочло пустить на производство оружия... что не пошло этим станкам на пользу, потому что американские бомбардировщики летали высоко и далеко, уничтожая заводы и людей. Чем кончилась для Японии война, всем хорошо известно.

Две атомные бомбы и десятки тысяч обычных, нехватка рабочих рук, нищета, голод, изрядно побитый боевой дух и оккупация. Какие фотоаппараты, вы о чём? Впрочем, Ёсиду, Утиду, Мамию и многих других война пощадила. Точно так же, как их чертежи и то, что они успели сделать до 1943 года. Собственно, как минимум эти трое дожили до весьма преклонных лет и успели застать первые прототипы цифровых фотоаппаратов.

Американская оккупация, с одной стороны, вызывала закономерную ненависть, а с другой — была источником дохода: у американских солдат была еда и им нужны были развлечения. И далеко не все эти развлечения были обычными для оккупационной армии, поскольку далеко не все солдаты были «от сохи». Многие оставили дома или взяли с собой «Брауни», у кого-то был с собой «Аргус» (задуманный его создателем Чарльзом Вершуром как «Leica за 10% цены»). Кто-то на месте решал, что экзотические пейзажи вокруг военной базы стоят того, чтобы быть снятыми на память. Тем более, что американское министерство обороны закупило 50 тысяч «кирпичиков» Argus C3 для продажи в войсках.

Надо сказать, что в Японии своё подобие «Брауни» тоже было. В 1937 году некто Накамура Дзиро решил, что дешёвая камера должна быть не только простой, но и очень компактной, и не заставлять своего владельца слишком много тратить на плёнку. И сделал аппарат с одной выдержкой, одной диафрагмой, без наводки на резкость... но всё равно похожий на Leica. Только маленький. В Jilona Midget использовалась неперфорированная плёнка шириной 17,5 мм под бумажным ракордом, на которой было десять кадров 14×14 мм. Откуда такой размер? Очень просто: 35мм киноплёнка до перфорации разрезалась пополам вдоль. Качество соответствовало.

После войны эта идея пришлась ко двору: денег у людей не было, производства предстояло восстановить или построить с нуля, а снимать-то всё равно хочется. Кроме того, крошечные камеры (стоившие сущие копейки... вернее, центы) понравились американским солдатам — забавный и экзотический сувенир, даже иногда полезный. В Штатах широкая фотографическая публика узнала о них в 1946 году, спрос пошёл вверх, и мелкие фирмочки, выпускавшие камеры типа Hit (эта модель фирмы «Тогодо» из Тоёхаси стала известнее всего, а потом превратилась в нарицательное) росли как грибы после дождя. Впрочем, большинство их не имело ни опыта выпуска фотоаппаратов, ни желания делать что-то более серьёзное — ни одна мастерская, выпускавшая хит-камеры, не дожила даже до середины 1960-х, а известные фирмы на этом поле себя никак не проявляли.

К чертам того, что принято называть японским национальным характером, относится усидчивость и внимание к мельчайшим деталям. Эти качества при конструировании фотоаппаратов совершенно необходимы. Но фотоаппарат нельзя сделать одной усидчивостью. Нужны деньги. Много денег. Но откуда деньги в побеждённой стране? Тут нам снова стоит отвлечься на военно-политическую часть истории.

После атомных бомбардировок японское правительство немедленно подписало акт о полной и безоговорочной капитуляции. На островах высадились американские войска, а Япония, на пару с Германией, стала оккупированной территорией. Командовал оккупационным корпусом генерал Дуглас Макартур, бывший не только блестящим военным с огромным боевым опытом, но также опытным и мудрым политиком. А эти качества сочетаются в одном человеке весьма нечасто.

Не желая допустить очередного повторения немецких событий (унизительное поражение, кабальный мирный договор и последующая милитаризация с катастрофическими последствиями) Макартур подошёл к делу с сочетанием американского прагматизма и японской тщательности: изучил и перестроил политическую систему и экономический уклад, а также написал проект той конституции Японии, по которой это государство живёт до сих пор... и в последнее время, к вящему неудовольствию окружающих и многих японцев, пытается изменить в ней несколько ключевых положений. Авторство самых главных и известных параграфов в ней (изменение которых как раз и обсуждается) принадлежит именно Макартуру: это знаменитая девятая статья, прямо исключающая использование военной агрессии в международных отношениях, а также закрепление за императором функций исключительно церемониальных.

Бумажной работой генерал не ограничился: через объединённое оккупационное командование практически немедленно начались поставки материалов, техники и финансов для скорейшего восстановления всего, кроме военной мощи. Япония была в американской зоне оккупации и влияния, и из главного врага превратилась в союзника США, так что в Вашингтоне не экономили. Кроме того, были заключены соглашения об упрощении торговли. Режим оккупации был снят в 1952 году, за это время Япония худо-бедно встала на ноги и к моменту юридического обретения независимости имела все возможности для того невероятного роста, который и продемонстрировала в последующие двадцать лет.

В Германии ситуация была иной. Тоже оккупация, тоже демилитаризация... но по фотопромышленности оккупация ударила особенно больно. Не только из-за репараций, которыми в полной мере воспользовался Советский Союз, перетащив из Йены в подмосковный Красногорск, а из Дрездена в Киев заводы Zeiss Ikon со всем содержимым (точнее, тем, что осталось после бомбардировок). Из-за разделения Германии были разорваны производственные цепочки. Основная часть производств (Йена, Дрезден и Берлин) осталась на занятом советскими войсками Востоке, а на западе — только мюнхенские Linhof, Steinheil и Enna, Leitz в Вецларе, Schneider в Бад-Кройцнахе, Franke&Heidecke (Rollei) и Voigtländer в Брауншвайге, и подразделение Zeiss в Оберкохене. Названий больше, а вот объёмы производства куда меньше.

Открытие американцами архивов Deutsches Reichspatentamt, вывоз фирменной документации и раздел территории лишили немцев всех коммерческих тайн и технологического лидерства. Сами по себе отдельные предприятия, конечно, продолжили и работу, и разработки, но годы, отобранные войной и оккупацией, оказались бомбой замедленного действия. К слову, во время войны производство не стояло, но разработки очень сильно замедлились: ресурсы были направлены на военные нужды. Да и вообще за всё правление Гитлера немецкие конструкторы, если разобраться, совершили не больше технологических прорывов, чем при Веймарской республике. После разделения попытки наверстать упущенное шли в том же направлении, что и до войны. То есть в сторону совершенствования и усложнения механики. Немецкие аппараты пятидесятых концептуально оставались такими же, какими они стали бы десятью годами ранее, не случись войны.

История американской фотопромышленности — это предмет отдельного изучения. Может быть, когда-нибудь я созрею для того, чтобы, не ограничиваясь редкими лекциями и статьями-постами, собрать всю известную информацию в одной толстой книге. Здесь достаточно сказать то, что Graflex, Busch, Argus, Ansco и Kodak обслуживали в основном внутренний рынок, в отличие от экспортировавших свою продукцию всем подряд немцев. По большому счёту, американские аппараты делились на две категории: с одной стороны — простые и дешёвые бытовые мыльницы, с другой — дорогие и трудноубиваемые профессиональные зеркалки и пресс-камеры. Середина заполнялась либо немцами, либо собственными попытками скрестить ежа с ужом. Привыкшие к качеству кадров с листовой плёнки и ролльфильма американцы мало беспокоились миниатюризацией. Кроме того, для Graflex и Busch аппарат вроде Leica был слишком прост, а для Kodak и Ansco — слишком сложен и дорог в производстве. Сравнительно сложные и дорогие 35-миллиметровые камеры первых послевоенных лет (Kodak Retina, её предшественник был выпущен задолго до войны) американскими были только по названию — делали их немцы. А Argus серии C, будучи по-американски надёжным и во всех смыслах прямолинейным, был для «совсем потребителей» слишком сложным (кирпич кирпичом, дешевизна дешевизной, но это полноценная системная дальномерная камера), а для профессионалов слишком негибким. Да и плёнки были не те, что 60-70 лет спустя.


* * *


Итак, какова была картина в начале 1950-х? Немецкие производства оказались по разные стороны границ и политических систем, и подверглись разорению. Американцы, пустив под бульдозеры триста тысяч камер Graflex из гособоронзаказа, продолжали делать надёжные аппараты, идейно не отличавшиеся от своих предшественников. Советский Союз наладил производство довоенных немецких моделей, но полёты инженерной фантазии губили плановая экономика и министерство обороны. А Япония, потеряв военную промышленность и немалую часть гражданской, столкнулась, с одной стороны, с отсутствием опыта производства фотоаппаратуры, с другой — с бесплатными немецкими патентами, с третьей — с невозможностью, а то и нежеланием, инженеров самореализовываться в разработке военной техники. Фотоаппараты были, на самом деле, нужны: предметы для съёмки найдутся всегда, камера была статусной вещью, и, наконец, открылся бездонный американский рынок. Но с чем на него выйти? Одних только копий Leica, Contax и Rolleiflex мало, хотя начать с самых вожделенных фотографами аппаратов тоже неплохо.

Тут отсутствие специализированной инженерной школы пошло на пользу. Японцы посмотрели на фотоаппарат свежим взглядом и, со свойственным им усердием, уселись за кульманы. Сначала были отточены довоенные идеи: Canon совершенствовал «лейку», Nikon скрестил её с Contax, Mamiya совершенствовала идеи Super Ikonta, добавив туда собственный, самый лучший и надёжный в истории механизм дальномера образца 1940 года, после выхода из цеха не требующий никакой настройки вовсе. Asahi Optical (Pentax) взялась за разработку зеркальных 35мм аппаратов, основываясь на ранней зеркалке Praktiflex. Кстати, само название Pentax было тоже взято у немцев, причём не бесплатно.
Olympus, Minolta и множество других фирм помельче выпускали вариации на тему Rolleiflex (попутно сотрудничая — на моей Mamiya-6 IVb 1955 года стоит объектив Olympus... правда, совершенно заурядный; Маитани Ёсихиса начал работать на Olympus только в 1959-м).

Первый звоночек прозвенел в 1951 году, ещё во времена оккупации: репортёры журнала LIFE по пути в Корею остановились в Токио и в порядке эксперимента купили несколько объективов Nikkor к своим «контаксам». Проявив плёнки, они пришли в восторг от качества оптики, так что репутация Nikon среди части фоторепортёров создалась и укрепилась буквально за считанные дни, причём без затрат на рекламу. Именно таким образом японская техника, ещё до начала массового экспорта, обрела западных покупателей: Япония по пути в Корею и Вьетнам из США была обязательным местом остановки — дальнемагистральные самолёты, способные проделать путь от Сеула и, тем более, Сайгона до Лос-Анджелеса и Сан-Франциско без посадки и за приемлемое время, появились только в самом конце 1960-х.

Но просто сделать хорошую вещь мало. Японские инженеры с волнением обыкновенных японских школьников слушали отзывы фотографов: «хотелось бы этого... и этого... и того...» и копались в немецких патентах, попутно совершенствуя найденное. Пожелания воплощались с завидной регулярностью и по очень привлекательной цене: рабочая сила тогда стоила недорого, поскольку для сборочных работ привлекались, как и в нынешнем Китае, молодые незамужние девушки: глаз острый, пальцы тонкие и гибкие, терпения хоть отбавляй, а зарплата лишь бы была. Да и вообще не до жиру, надо творить экономическое чудо.

К середине-концу 1950-х Европа и Япония более или менее оправились от последствий войны. Незадолго до этого отличились англичане: Wrayflex 1951 года, имевший систему из пяти объективов, в штатном видоискателе содержал не пентапризму, а три зеркала. Картинка была не перевёрнутой, хотя и тёмной, качество изготовления отменным, а сама камера куда удобнее «Экзакты». Но Британия никогда не играла существенной роли в мире фототехники, продажи «Райфлекса» шли плохо из-за высокой цены, нераскрученного имени и непривычной конструкции, так что эта камера так и осталась малоизвестной экзотикой, по количеству экземпляров лишь вчетверо опередив странный венгерский Gamma Duflex. Но в Японии её заметили, как замечали всё остальное. С 1957 года новинки посыпались как из рога изобилия: первый Pentax, совместивший прыгающее зеркало, прыгающую диафрагму, короткую выдержку и яркий пентапризменный видоискатель. В 1958 году «выстрелили» Miranda, Zunow и шикарная Bronica Z 6×6 с оптикой Nikon. Впрочем, Zunow сгубил перфекционизм, до совсем массового производства дело не дошло, и сейчас эти аппараты в свободной продаже практически не встречаются, а объективы на eBay стоят совершенно невменяемых денег.

Переломным, однако, стал 1959 год. Nikon и Canon, поднаторев в дальномерках, почти одновременно выпустили зеркалки Nikon F и Canoflex. Надёжные, функциональные, с отличной оптикой собственной разработки, системные и по привлекательной цене. В том же году Zeiss Ikon выдал безумно дорогой, тяжёлый и капризный Contarex. Американские репортёры и фотолюбители, игравшие первую скрипку в качестве покупателей (по обеим Америкам война ударила куда слабее, чем по другим континентам, поэтому деньги были), выбрали японцев. Попутно у двух нынешних лидеров и их конкурентов продавались и дальномерки всех мастей, и шкальные аппараты попроще. А разработки не прекращались ни на секунду. Селеновые элементы были очень популярны, но весьма недолговечны, поэтому подоспевшая замена в виде компактных транзисторов пришлась весьма кстати (благо кремний ещё и дешевле селена). В фотоаппаратах появились полупроводники и батарейки. Как следствие — возросли точность и чувствительность замера, а экспонометр переместился внутрь камеры за зеркало (TTL), постепенно захватывая власть над затвором.

В начале 1960-х немецкие и американские компании охватила паника: покупатели сметали с полок технику с надписью Made in Japan, репутация которой стремительно набирала вес. Торговые сети Sears и Tower, корпорации Honeywell и Bell&Howell заказывали Mamiya, Pentax и Canon новые аппараты, разлетавшиеся как горячие пирожки: удобно и дёшево (в нынешних российских реалиях эти камеры имели бы лейблы «X5», «Магнит» и «Ростех»). Токийская Олимпиада 1964 года, на которую японские компании не поскупились, поставила многоточие в судьбе старых лидеров рынка. На Луну, правда, полетел специально сделанный шведский Hasselblad, но вскоре приземлился и он: официальной «космической» камерой NASA стала 35мм зеркалка Nikon.

Неприступные, казалось бы, бастионы Graflex и Argus начали стремительно рассыпаться. Менеджмент Graflex почуял неладное где-то в середине 1950-х и отдал на откуп токийским мастерам сначала производство, а потом и разработку немногочисленных любительских аппаратов под своей маркой, а то и просто перепродавал японские разработки (интересная зеркалка Graflex Norita 6×6, например). В Argus опомнились в 1962 году, заказав Mamiya клон её камеры Prismat со своим байонетом вместо ставшей уже стандартом резьбы М42. Но это была агония. Для Graflex недорогие двухобъективные зеркалки и 35мм дальномерки были продуктом нетрадиционным, и основная масса клиентов не обращала на них внимания. А японские оригиналы под малоизвестными в прериях, но усиленно рекламируемыми марками были дешевле. Зеркалка Argus получилась куда дороже привычной продукции мичиганской фирмы, а собственный байонет не помог — у Sears и Mamiya такой же точно аппарат, совместимый с доброй сотней объективов, был дешевле, аналогичный Nikkorex F (той же Mamiya, кстати, сделанный) был частью системы Nikon. Армия США, конечно, продолжала по старой памяти помогать своим, закупая громоздкие пресс-камеры для Корпуса Сигнальщиков и «кирпичики» для солдат, но это прекратилось к середине вьетнамской войны — японские камеры удобнее и меньше, а картинка в газетах с них, признаться, не хуже.

Спустя десять лет после взрыва бомбы по имени Nikon F всё было кончено. Graflex (незадолго до того ставшая подразделением швейномашиночной Singer) тихо скончалась от ударной волны в 1973 году. Станки и часть патентов купила японская TOYO, другую часть патентов ещё в шестидесятые взяли Horseman и Mamiya. Фирма Argus прожила дольше, продавая под своей маркой всякий ширпотреб, нередко далёкий от фотографии. Её следы теряются в 2006 году на китайской пятимегапиксельной цифромыльнице (такая же маркировалась как Minox и Praktica), хотя корпоративный музей в Анн Арбор до сих пор открыт, а сайт до сих пор существует, демонстрируя ту мыльницу. Только на ссылки там не нажимайте, если не хотите получить много порнухи и троянов.

Дальше только хитросплетения торговли легендарными немецкими именами (почти все в итоге достались Cosina) и ежегодные чудеса из Токио, Киото и Осаки: сменные фокусировочные экраны и видоискатели, экспоавтоматика, моторные приводы, сотни приспособлений для фотографирования чего угодно… И, конечно, новая королева технологий — электроника. В 1974 году даже терпевшая до последнего Leica всё равно отправилась на поклон к Minolta, потому что ни компактную дальномерку с экспоавтоматикой, ни зеркалку с электроникой самостоятельно сделать уже не получалось. Нынешние цифровые аппараты Leica делаются в сотрудничестве с Panasonic. К 1975 году надпись «Сделано в Японии» продавала сама себя. Не только на фотоаппаратах и кинокамерах: радиоприёмники, телевизоры, магнитофоны, музыкальные инструменты и даже святое — автомобили. Кое-кто из поседевших ветеранов Императорской армии, грея кости на гавайском пляже, тихо усмехался про себя: «А ведь Япония победила Америку!». И на этом пока можно поставить точку.
comments: give a kick Previous Entry Поделиться Next Entry


vvray
Link:(Link)
Time:2015-02-12 02:24 pm

Игнат, отличный текст, читал с огромным удовольствием! Пора выпускать книгу!

(Ответить) (Thread)


_dofin_
Link:(Link)
Time:2015-02-13 10:28 am
Спасибо!
(Ответить) (Thread)


unlimmobile
Link:(Link)
Time:2015-03-17 02:22 am
Почему японские камеры стали лучшими?
Да потому что Калашников не взялся делать фотокамеру )))
(Ответить) (Thread)


dyor
Link:(Link)
Time:2015-03-29 08:58 pm
Калашников, к счастью, не взялся. А вот Фёдор Токарев брался. Что из этого получилось, можно почитать совсем вкратце здесь (в разделе «Горизонт»), а в подробностях — тут.
(Ответить) (Parent) (Thread)


kondakoff
Link:(Link)
Time:2018-04-18 01:14 pm
Спасибо, прочитал с большим интересом!
(Ответить) (Thread)


ezyk091978
Link:(Link)
Time:2019-01-06 07:35 pm
Было дело, однако.
Мне больше нравятся поиски Канона байонета для зеркалок с механикой: F, FN, FD и, наконец-то, nFD. Мне объективы под nFD нравятся, но сколько у них сзади торчит :)
(Ответить) (Thread)


fvl1_01
Link:(Link)
Time:2019-06-07 05:50 am
>Российская империя же коммерческое занятие фотографией без разрешения просто запретила, как только власти соизволили его заметить и оценить потенциал влияния снимков на настроения в народе

Да, даже не в настроениях дело :) В 1840м в Санкт Питербурхе начал работать один из первых русских фотографов (Греков), а уже в 1843м он поехал в Сибирь, в "места отдаленные" по обвинению в изготовлении "даггеротипическим способом" клише для печатания кредитных билетов :)

Опасная штука энта самая фотография да.
(Ответить) (Thread)


fvl1_01
Link:(Link)
Time:2019-06-07 06:00 am
>Привыкшие к качеству кадров с листовой плёнки и ролльфильма американцы мало беспокоились миниатюризацией.

В США был свой национальный путь для камер "среднего класса" - рольфильм стандарта 127, кадр 3х4 сантиметра и скажем американская "лейка" "Детролла" как пример
(Ответить) (Thread)


dyor
Link:(Link)
Time:2019-06-07 07:21 am
На 127 плёнку не было аппаратов, сопоставимых с Плаубель-Макиной и Контаксом. Детрола — запятая в сноске, 800 камер модели 400 (из которых до наших дней дошли единицы) — смех. Аргус, пошедший тогда же тем же путём в соседнем, по сути, городе, оказался куда успешнее, потому что не делал сложного. Ошибка типичная: не пытайся клонировать лидера, если ты не готов исправлять его ошибки. А в Детроле наделали своих собственных.
(Ответить) (Parent) (Thread)


fvl1_01
Link:(Link)
Time:2019-06-07 10:19 am
>На 127 плёнку не было аппаратов, сопоставимых с Плаубель-Макиной и Контаксом

Ну для начала вест-покет Экзакта 6,5х4 :) она с системой как бы не покруче того контаксу :)

>Детрола — запятая в сноске, 800 камер модели 400 (из которых до наших дней дошли единицы) — смех.

Она просто самая "навороченная" и одна из немногих системных. А так если нужна просто камера - беби Ролляй или Колибри с 50мм/2 объективом. Кстати хорошо продавались в тех же США

А аргус - хорошая камера для небогатых да.


(Ответить) (Parent) (Thread)

[icon] Почему японские камеры стали лучшими? (программная статья) - Dyor's Half-a-Live Journal — ЖЖ
View:Свежие записи.
View:Архив.
View:Друзья.
View:Личная информация.